Авторизация на портале

Авторизуясь на www.stockworld.com.ua Вы получаете доступ к расширенному функционалу портала: комментированию публикаций, организации встреч и участию в мероприятиях, созданию собственного профиля и просмотру профилей других зарегистрированных пользователей портала
Также Вы можете авторизироваться при помощи вашего профиля в социальных сетях. Вы автоматически принимаете на себя условия Правил поведения на портале, а также условий перепечатки и другого использования материалов портала
Также Вы можете зарегистрироваться при помощи вашего профиля в социальных сетях :
25.01.2017 | 09:03
2699
0

Олег Макаренко: «Причина конфликта вокруг КНПФ НБУ – разные взгляды с госпожой Гонтаревой»

Экс-Глава КНПФ НБУ, подозреваемый в убытках фонда, – о сути событий и специфике работы.

Конфликт вокруг Корпоративного негосударственного пенсионного фонда (КНПФ) НБУ (Национального банка Украины), связанный с будто бы пропажей средств, вложенных в будто бы фиктивные инструменты, начался более двух лет назад и то возникает вновь в информационном пространстве, то затухает. На этой почве Глава Центробанка  Валерия Гонтарева пыталась уволить действующего на тот момент руководителя фонда  Олега Макаренко  и назначила нового –  Олега Куринного.  Олега Макаренко обвиняют в служебной халатности и миллионном ущербе, причиненном государству, – собственно, вложении в «мусорные» ценные бумаги.  Олег Куринной, в свою очередь, неоднократно описывал сложившуюся ситуацию в СМИ. Сегодня в эфире на StockWorld.com.ua – первое и эксклюзивное интервью с видением картины от господина Макаренко.

В отношении Олега Макаренко ведется уголовное производство, и, по информации StockWorld.com.ua, вскоре правоохранительные органы передадут материалы дела в суд. Тем не менее, он не теряет оптимизма, начинает беседу с анекдота, говорит о текущих проектах, общественной и благотворительной работе. Пьет кофе, рассуждает об отсутствии вариантов для инвестиций ввиду отсутствия гарантий прав собственности, но нам все-таки удается перевести разговор на нужную тему.     

StockWorld.com.ua: Естественно, первые и главнейшие вопросы, которые Вам задают СМИ, касаются потерь Корпоративного негосударственного пенсионного фонда Национального банка Украины, в допущении которых обвиняют Вас как руководителя фонда, нанесении вреда госбюджету. Наверное, это будет слишком ожидаемо, но мы тоже хотим уточнить новые, актуальные вводные по этому делу. Во-первых, везде разнится масштаб убытков: речь идет то о 600, то о 900 млн грн. Какова реальная сумма, и как случилось, что эти средства считаются потерянными?

Олег Макаренко: Давайте разрядим обстановку. Помните анекдот:

–          Изя, говорят, ты квартиру в лотерею выиграл?

–          Не выиграл, а проиграл, не в лотерею, а в преферанс, и не квартиру, а три рубля!

А вообще начнем с того, что о каком вреде государству (государственным или бюджетным средствам) можно говорить, если речь идет о корпоративном НЕ государственном пенсионном фонде?

И относительно сумм ущерба и пр. Мне предъявлено подозрение в том, что я завладел 11 млн грн. денег КНПФ путем заключения кредитного договора (который нотариус и хозяйственный суд почему то назвал договором купли – продажи недвижимости) и выведением объекта договора на другую структуру, при этом, на самом деле, оставив этот объект в залоге у КНПФ (к тому же, он еще и арестован в 2015 году).

По закону нет денег негосударственного пенсионного фонда – есть деньги участников.

Ну а самое интересное – по закону нет денег негосударственного пенсионного фонда – есть деньги участников, а учитывая, что я был и до сих пор остаюсь участником КНПФ, я завладел своими же деньгами.

SW: И все же. Постоянно фигурирует информация о том, Фонд инвестировал в неликвидные, заведомо «мусорные» инструменты, и это стало одной из причин убытков и прочих сложностей. Как на самом деле обстояли дела?

ОМ: Начну с того, что на момент моего увольнения объем средств фонда составлял 1,7 млрд грн., мы обеспечивали хороший инвестиционный доход, поэтому, на мой взгляд, не уместно говорить об убытках и потерях.

Что касается вложений в будто бы неликвидные «мусорные» активы, то, для начала, критерии фиктивности определяет у нас в стране НКЦБФР (Национальная комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку). А у нее никаких вопросов ни к выпускам ценных бумаг в портфеле КНПФ ни к их качеству на протяжении 2010–2014 годов (да и впоследствии) не было вообще! (демонстрирует свидетельства о регистрации выпусков акций «Триумф», «Мик Мега», которые упоминались в прессе как якобы «мусорные» – ред.).

SW: Это с точки зрения формального подхода. А что скажете о реальном?

ОМ: Наша инвестиционная стратегия была базовой – мы вкладывались, так сказать, в реальный сектор – например, в медико-диагностический центр в г. Стрый, в мебельную фабрику в Ивано-Франковске, в торгово-развлекательный центр в Харькове, овощехранилище и мясокомбинат в Киевской области, свинокомплекс в Черниговской области и другие. Практически все проекты реализовали через корпоративные облигации – тоже весьма работающий инструмент. Но подчеркну – исключительно как инструмент.

До КНПФ НБУ никто не брал в обеспечение по корпоративным облигациям объекты недвижимости.

Как все происходило: на первом этапе эмитировались эти ценные бумаги, они соответствовали, само собой, всем требованиям законодательства. КНПФ приобретал их в соответствии с планом реализации проекта, а обеспечением по ним выступал сам объект инвестирования. Это, кстати, было наше ноу-хау – до этого никто не брал в обеспечение по корпоративным облигациям объекты недвижимости. Затем они вводились в эксплуатацию, запускалась их хозяйственная деятельность, эмитенты преобразовывались в ПАО. На третьем этапе КНПФ обменивал облигации на акции – входя, таким образом, в капитал новых публичных компаний. На четвертом этапе планировалось получение инструмента для нашего фондового рынка в виде акций вновь созданных предприятий с нулевой долговой нагрузкой. Какова была бы польза всего этого для КНПФ? Либо получение дохода в виде дивидендов, либо будущая продажа инвестору с определенным мультипликатором.

SW: Замечательная схема, что и сказать, особенно аспект наполнения рынка новыми инструментами. Насколько она была воплощена в жизнь?

ОМ: К сожалению, удалось пройти только два первых этапа – ввести объекты в эксплуатацию и подписать договоры обмена облигаций на акции.

SW: А что дальше? И, если все так радужно, то на почве чего возник конфликт?

ОМ: Как говорил профессор Преображенский, разруха не в сортирах, разруха в головах. И именно здесь кроется суть конфликта – в нашем диаметрально противоположном с госпожой Гонтаревой подходе к работе КНПФ. Я считал и считаю, что негосударственные пенсионные фонды – это и есть основной инвестор в реальный сектор экономики, который обеспечивает так долго ожидаемые нами «длинные» деньги. Можно ли сегодня найти банк, который выдаст кредит на шесть лет под 20 % годовых в гривне с выплатой процентов раз в полгода и погашением «тела», начиная со второго года? А для пенсионного фонда это рядовая ситуация, его ликвидность абсолютно понятна и прогнозируема для его администратора – поскольку у него есть понимание, в каком году и какое количество его участников выйдут на пенсию, и сколько для этого нужно будет денег. Ведь цель НПФ – не 100 %-ная ликвидность, а 100 %-ное выполнение обязательств перед участниками.

Негосударственные пенсионные фонды – это и есть основной инвестор в реальный сектор экономики, который обеспечивает так долго ожидаемые нами «длинные» деньги.

Олег Макаренко
Экс-Глава КНПФ НБУ.

SW: Это Ваше видение, как мы понимаем. Насколько оно разнится с позицией Главы НБУ?

ОМ: Госпожа Гонтарева считала, что активы КНПФ должны состоять из депозитов в госбанках и государственных, опять же, ценных бумаг, а все остальное нужно продать и быстрее. При этом желаемый ею временнОй горизонт инвестирования – не более двух-трех лет (и это длинные деньги?). Следовательно, все вложения КНПФ в реальный сектор, по указанию Председателя, должны быть немедленно проданы. Я отказался выполнять такое поручение, ибо это вело к прямым убыткам для фонда (моя правота может косвенно подтверждаться «стремительной продажей некой кондитерской корпорации в 2014–2015 годах». А кроме того, оборудование для новых объектов покупалось по курсу 8,00 и от банальной девальвации до 24,0 их балансовая (а соответственно и залоговая) стоимость увеличивалась в три раза!!!).

SW: За это Вы и были уволены?

ОМ: Исходя из принципа «я – начальник, ты – дурак», я был уволен, при том, когда был на больничном. Я оспорил в суде свое увольнение, и 18 января 2015 года Печерский районный суд г. Киева принял решение о незаконности моего увольнения, восстановив меня в должности. Но уже через две недели, 30 января, было возбуждено уголовное дело с формулировкой «приобретение неликвидных ценных бумаг на 320 млн грн.» – при этом, ни слова о конкретно нарушенных статьях законодательства о НПФ (это ко всем участникам рынка сигнал кстати – у нас теперь, оказывается, на основании «ликвидно/неликвидно» каждому можно вопрос из области уголовного права задать :). После болезни я вышел на работу 4 февраля, и в тот же день был уволен – за «систематическое невыполнение должностных обязанностей». Таким образом, по словам моего юриста, за прогул и систематическое невыполнение трудовых обязанностей меня увольняли, остались по трудовому кодексу еще две неиспользованные опции, за которые можно уволить, – за аморальное поведение и распитие алкогольных напитков :).

SW: Как разворачивались события далее?

ОМ: Уже через год, 30 марта 2016 года, я повторно по решению суда был восстановлен в должности. А затем, уже в августе, ко мне пришли в гости 15 человек из СБУ, из которых девять – из спецподразделения «Альфа», и озвучили подозрение в совершении преступления в части выведения из активов КНПФ гостинично-ресторанного комплекса «Княжий двор» и кражи 11 млн грн., которые были перечислены фонду в 2014 году в качестве предоплаты по нотариальному предварительному договору купли-продажи. Есть много нюансов и деталей этих обвинений, но что особо показательно: мне приписывают то, что я не прислал сам себе проект договора купли-продажи недвижимости (это при том, что на тот момент я уже был год как незаконно уволен), договор купли-продажи недвижимости был определен как кредитный, а особую пикантность ситуации придало то, что указанный объект до сих пор находится в залоге у КНПФ.

SW: И все-таки, откуда взялись убытки, о которых говорит нынешнее руководство фонда?

ОМ: Убытки КНПФ были зафиксированы в 2015 году, когда в обход законодательству, за счет пенсионеров фонда, была проведена оценка его активов. Начать можно с того, что на титульной странице документа об оценке значится: «У ході нашої роботи ми використовували інформацію про об’єкт оцінки, надану уповноваженими особами замовника та керівниками підприємств, що мають стосунок до об’єкту оцінки. Ця інформація була прийнята без аудиторської або будь-якої іншої перевірки з боку оцінювача». Ничего не смущает? Далее. Стоимость самой оценки составила 2 млн грн., при том, что по закону за счет активов НПФ запрещено оплачивать оценку акций, облигаций, депозитов в банках и ОВГЗ. А сама оценочная компания не входит в список аккредитованных НБУ ввиду прежних фактов завышения/занижения оценки. Ну и самое интересное в оценке: минус 80 % стоимости всех корпоративных облигаций, минус 20 % стоимости ОВГЗ (несмотря на методику оценки Минфина), стоимость 11 % уставного капитала НДУ номиналом 11 млн грн. – «0»! Какие еще могут быть комментарии? (господин Макаренко демонстрирует при этом SW заключение о стоимости объекта оценки и основные сведения о ней). Вот так и образовались убытки то ли в 600, то ли в 900, то ли в 320 млн грн

11 % уставного капитала НДУ номиналом 11 млн грн. присвоили нулевую стоимость.

SW: Многие участники рынка говорили о том, что одной из причин убытков и хищений было то, что Совет фонда фактически состоял из председателя и членов правления НБУ. В чем Вы видите объяснение?

ОМ: Прежде чем говорить о структуре и функционале фонда, расскажу о степени и уровне контроля – как в самом НБУ, так и непосредственно в подразделении. Все процедуры были расписаны до секунды. Скажем так, если бы НКЦБФР взяла за основу для какого-либо своего нормативно-правового акта о процедуре взаимодействия между КУА, администратором и хранителем НПФ некий регламент документооборота между подразделениями НБУ при обеспечении деятельности КНПФ, сегодняшнему рынку НПФ мало бы не показалось :) Да и все результаты деятельности фонда были утверждены соответствующими решениями Правления Нацбанка вплоть до 2015 года, так что вопрос не то что бы не актуален, но, как минимум, немного нелогичен для тех, кто понимает настоящее положение вещей.

SW: Также среди других «стимулирующих» факторов скандала называется недостаточная информационная прозрачность деятельности фонда (по составу и структуре активов, доходности отдельных инструментов, связанности фонда НБУ с эмитентами ценных бумаг и т.д.). Прокомментируйте, пожалуйста.

ОМ: Давайте разберемся: непрозрачная для кого? Для Совета КНПФ его деятельность была абсолютно прозрачной – вплоть до каждой сделки, для правления НБУ – тоже. Для участников фонда существовал внутренний сайт, на котором публиковалась вся информация о деятельности КНПФ и были предусмотрены различные опции для обратной связи. Что касается НКЦБФР и Нацкомфинуслуг как регуляторов – не мне Вам рассказывать о количестве и объеме форм отчетности, подаваемой органам. К слову, по результатам проверки Нацкомфинпослуг, имевшей место в 2014 году за период 2011 – 2014 годов, нарушений порядка, условий инвестирования и прав участников КНПФ обнаружено не было. А проверку со стороны НКЦБФР я инициировал самостоятельно.

Что еще важно отметить в качестве резюме. КНПФ НБУ – это корпоративный фонд, он априори не может быть конкурентом для открытого «коллеги», равно как и ставить перед собой цель быть таким же прозрачным, как открытый фонд.

КНПФ НБУ – это корпоративный фонд, он априори не может быть конкурентом для открытого «коллеги».

SW: Согласно открытой информации, почти 60 % чистых активов фонда были и остаются размещены в неликвидные и убыточные финансовые инструменты. В частности, есть вопросы по тем же «Мик Мега», «Триумфу», объектам группы «Перспектива». Чем это объясняется?

ОМ: Для того, чтобы оставить в стороне все вопросы, достаточно съездить и посмотреть на эти объекты. Это реальные, работающие предприятия. КНПФ инвестировал в них под залоги и по недвижимости, и по депозитам. Где здесь фиктивность? Кроме того, не могу понять, почему «возникли» облигации именно этих эмитентов, если другие – те же «Новотех», «Аксиома», «Украина» – были профинансированы по такой же схеме.

SW:Таким образом, резюмируя. Весь конфликт вокруг «пропавших» средств был вызван всего лишь разными взглядами на одни и те же процессы – у Вас и у Главы НБУ?

ОМ: Да, почти так. Валерия Гонтарева была за вложения фонда в краткосрочные ОВГЗ (пожалуй, не стоит объяснять, почему), а я – за «длинные» вложения в реальный сектор, создание новых предприятий, рабочих мест, налогов и инструментов для фондового рынка. А так называемый убыток был «нарисован» исключительно на основе вывода оценочной компании, не аккредитованной самим же Нацбанком.

SW: Абстрагируясь от темы конфликта. Вы лично инвестировали в КНПФ? Во что Вы вкладываетесь сейчас?

ОМ: Начну ответ на этот вопрос с … вопроса. Во что могут вкладывать сами пенсионные фонды?

Давай будем бить врага по частям :)

Итак, а что же происходит в мире? По итогам совместного исследования международной консалтинговой компании Towers Watson & Co и ведущей американской инвестиционной газеты Pensions & Investments в 2015 году (данных по 2016 году еще нет) 43 % всех активов НПФ в мире приходились на 300 крупнейших НПФ. При этом активы всех НПФ распределились следующим образом: США – 38 %, Япония – 12 %, Голландия – 7 %, Норвегия и Канада – 6 %.

Основными направлениями инвестиций НПФ были: 42 % в акции, 39 % в облигации, 18 % недвижимость и альтернативные варианты. При этом тенденции последних трёх лет свидетельствуют об увеличении вложений НПФ в долгосрочные инфраструктурные проекты. Особенно это актуально для стран Европы поскольку по оценкам экспертов каждый вложенный доллар в инфраструктурный проект стимулирует экономическую активность в регионе на 1–1,6 доллара. Это как раз и есть те самые пресловутые рабочие места, работающие предприятия и прочее.

А теперь к нашим «баранам».

Есть ли у нас фондовый рынок? Есть у нас доверие к банкам? Есть ли рынок земли? Есть вообще гарантия права собственности? Какова надежность ОВГЗ? И как на этот рынок повлияет репрофайлинг? (не будет ли он репрокидингом? Наверное, проще сказать, что есть, чем иронизировать :)

И во что же в таких условиях вкладывать НПФ? И это вопросы о том, как быть сейчас. А что же тогда говорить о будущем? Как НПФ сегодня может убедить потенциального участника – вноси деньги сейчас, а мы через 30 лет обеспечим тебе пенсию?

А каким мир будет через 10 лет? Как быть с тем, что возможно в этот период около 50 % рабочих мест будет заменено роботами? (можно отмахнуться, но как отмахнуться от 3D печати, квантовых компьютеров, коммерческих полетов в космос, блок-чейн технологий, да в конце концов например от новой фабрики Adidas в Германии – полностью автоматизированной? Можно иронично заметить – где Германия, а где мы? Но ведь мы говорим о будущем – и позиция страуса не позволит нам самим определять наше место в окружающем мире.

Так во что же вкладывать НПФ? На мой взгляд, ответ на этот вопрос лежит на поверхности: в участника. Да–да, именно в того, кто в ближайшее время будет основой и двигателем пятой информационной (четвертой промышленной) революции. Вкладывать в опыт, идеи, желание, возможности, развитие и созидание участника НПФ (это можно и по иному назвать: краудфандинг, краудинвестинг, Р2Р кредитование, шеринговая экономика и пр.) поскольку предусмотреть можно только то, что создаешь сам.

Если Вы заметили орфографическую ошибку, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter
Оставить комментарий0
Для того, чтобы оставлять комментарии Вам нужно войти или зарегистрироваться.
Последние новости рубрики:
Stockworld's telegram
Подробнее